Ⅰ. Краткое досье.

● Имя:
Чарльз Эдвард Фриман | Charles Edward Freeman.

● Прозвища:
В определенных кругах известен, как доктор Лектер. Это прозвище получил за некое сходство с книжным героем.

● Дата рождения:
3 октября 1955 года, 57 лет.

● Место рождения и проживания:
Лондон, Англия.
Джексонвиль, штат Флорида, США.

● Ориентация:
Гетеро.

● Место работы/учебы:
Психиатрическая клиника «St. Clairs», психиатр.

● Внешность:
Энтони Хопкинс | Anthony Hopkins.

● Отличительные черты:
За исключением весьма небольшого роста (174 см) и безумного взгляда пары голубых глаз, отличительных черт не имеет.

● Любит:
Классическую музыку, живопись, готику, кулинарию, психологию, литературу и искусство.

● Не любит:
Глупых, недалеких людей, современный кинематограф, ночные клубы, сельдерей, пиво.

Ⅱ. Характер персонажа.

● Повадки, привычки, пристрастия:
▪ любит слушать классическую музыку. Бывает, сядет в кресло, включит Шопена, прикроет глаза и будет плавно дирижировать рукой в такт музыке. Получает настоящее эстетическое удовольствие от прослушивания классических произведений;
▪ читает. Много и часто, как только выдастся свободная минута. Без книг не может прожить и дня. Некоторые стихи и отрывки из некоторых произведений помнит наизусть;
▪ любит цитировать известных и не очень авторов. Всегда видит и знает, когда это будет уместно;
▪ пьет настоящий черный кофе. Варит его исключительно сам, больше никому не доверяя этот весьма нехитрый процесс;
▪ заложив руки за спину, складывает ладони вместе. Чарльза очень часто можно увидеть именно в такой позе;
▪ улыбается. Практически всегда. Причем, улыбка, как правило, безумная, возможно, даже пугающая, но в то же время притягивающая к себе.

● Навыки, таланты, умения:
▪ превосходно владеет итальянским языком, знает латынь. С легкостью может выдать какую-нибудь фразу на давно умершем языке;
▪ гениальный талантливый психиатр. Прекрасно выполняет свою работу, может легко составить психологический портрет человека, увидеть, что его беспокоит, разглядеть ложь и даже рассказать несколько фактов из его жизни, будучи с ним совершенно незнакомым;
▪ неплохо готовит, правда, этим практически не занимается. К собственному сожалению Фримана у него элементарно не хватает для этого времени;
▪ способен сохранять удивительное спокойствие и хладнокровие в любых ситуациях. Абсолютно любых.

● Страхи, болезни:
Вряд ли Чарльз чего-то по-настоящему боится. Его не пугают тюрьма, болезни, смерть и прочие бренные вещи. Наверное, он лишь опасается, чтобы его не лишили всего того, что он так любит, а именно – его работы, рисунков, музыки и книг. Остальное уже давно не имеет для мужчины никакого значения.

● Подробное описание:
Чарльз – циничный, неадекватный, наверное, можно даже сказать, немного сумасшедший, абсолютно аморальный ублюдок, каких стоит еще поискать. У него всегда есть свое личное мнение на любой счет, которое он с радостью выскажет, если его спросят. Впрочем, и в противном случае, тоже выскажет, поделившись своими наблюдениями и мыслями с окружающими, которые, к слову, не всегда способны понять логику и размышления мистера Фримана. Жесток. Хотя нет, скорее всего, не так. Дико жесток. Чувство жалости или сострадания ему совершенно неизвестны и уж, тем более, не свойственны. Полностью и абсолютно равнодушен к чужому горю. Если кому-то станет плохо, даже не шелохнется для того, чтобы оказать первую помощь. Склонен к насилию и рукоприкладству, но это совсем не значит, что при каждом удобном случае он станет чесать свои кулаки о чью-нибудь морду лица. Тем более, Чарльз предпочитает более изысканные методы для того, чтобы проучить того или иного человека. Его нельзя назвать вспыльчивым или неконтролируемо агрессивным. Вовсе нет. Резких перепадов настроения у мужчины тоже не наблюдается. Абсолютно спокоен и хладнокровен, что бы ни случилось. Практически никогда не нервничает и не переживает. Исключения, наверное, могут составить только люди, на которых ему не плевать. Таких катастрофически мало. Быть может, даже слишком мало. Ловок, хитер, изворотлив, весьма терпелив и потрясающе остроумен. Не привык делать из мухи слона, предпочитая для начала во всем разобраться и проанализировать ситуацию. За все, что берется, доделывает до конца, причем, с педантичной точностью. Невероятно умен, начитан, неплохо владеет навыками тактики и стратегии, весьма умело ими пользуется в зависимости от ситуации. Недоверчив, скрытен, близко к себе никого не подпускает, предпочитает много не болтать с кем попало. Практически ничего о себе не рассказывает, оставляя свою персону за неким занавесом тайны и загадки. Рассудителен, видит людей насквозь, отличный психолог. Прекрасно знает, как и где надавить, за какие ниточки нужно дергать, чтобы манипулировать людьми, как марионетками. Его речь всегда правильна, спокойна, несбивчива. Голос хорошо поставлен, в нем присутствует чуть слышный скрежет, будто скрежет ржавого металла. Весьма почтителен и вежлив, знает правила хорошего тона и этикета. Вполне способен вести себя, как настоящий джентльмен, если того требует ситуация. Никогда не льстит и не подхалимничает, всегда, абсолютно всегда говорит правду в глаза, даже если его слова могут задеть чувства человека. Ровным счетом, ему параллельно, что чувствует другой человек. Ему нравится наблюдать за реакциями, эмоциями, жестами. Иногда с ним бывает очень непросто разговаривать, особенно, если он смотрит своим пронзительным взглядом вам прямо в глаза. Это пугает, настораживает, а порой и ужасает. От его взгляда мурашки стаей разбегаются по всему телу. Способен абсолютно на любое проявление жестокости, в том числе, на убийства живых существ. Причем, делает это без всякого сожаления, а, скорее, даже, наоборот, получает от подобного действа истинное удовольствие до блеска в глазах и довольной улыбки, больше похожей на звериный оскал. Правда, ни коллегам, ни знакомым об этом ничего неизвестно. Для них всех он добрый, уравновешенный, вежливый, почтительный джентльмен, не более того. Впрочем, мистера Фримана вряд ли кто-то может заподозрить в темных делишках, которых, в общем-то, полно на его совести. Создает впечатление вполне себе добродушного, правда, немного поехавшего дядечки. Вот только никто не знает всей правды об этом ужасном человеке.

Ⅲ. Биография.

● Близкие родственники:
Никого не осталось.

● Био:
Родился в семье почтенного лорда, коим был его дед Август. Когда-то он перебрался в Англию из Рима в поисках лучшей жизни, поэтому в жилах Чарльза течет и итальянская кровь, доставшаяся ему по генному наследству от деда. Наверное, нет никакого смысла описывать детство и юность человека, которому уже давно перевалило за пятый десяток. Он и сам вряд ли помнит те времена. Впрочем, мистер Фриман настолько хитер, что может только делать вид, что давно позабыл о том, как в далеком детстве вместе с соседскими мальчишками гонял собак по огромной территории усадебного участка. Не имеет значения. Данный период его жизни не имел каких-то особенных событий, о которых стоило бы упоминать. Обычное детство ребенка, растущего в семье богатых и влиятельных людей. Разве что стоит упомянуть родителей, давших миру это светило психиатрии. Эдвард и Анна Мария. Эдвард всегда был недалеким и каким-то бестолковым человеком, несмотря на то, что являлся сыном знатного господина, английского лорда, когда-то побывавшего на приеме у самой королевы. Он заведовал типографской фабрикой, был директором и управляющим, но не потому, что сам выучился всему этому безобразию, а потому что Август пытался сделать из сына нормального, перспективного человека, что, как показало время, было совершенно бесполезно. Мать же Чарльза, напротив, была особой смекалистой, остроумной, имеющей стальную хватку, которой мог бы позавидовать даже бульдог. Женщина была из древнейшего дворянского рода, с прекрасной родословной и таким же достатком, посему очень понравилась Августу, и было решено, что Эдвард и Анна Мария сыграют свадьбу. Через год их совместной жизни появился первенец, о котором и пойдет речь дальше.
Чарльз закончил специальную школу с усиленным изучением итальянского языка (на чем настоял дед) и стал думать о том, с чем связать свою жизнь. Его выбор пал на психологию, которой он решил посвятить все свое время. Поступив в престижный английский университет – Оксфорд, парень учился от зари до зари, впитывая знания, как губка. Он был очень способным и умным малым, в отличие от своего недалекого отца. Год за годом, и учеба в университете подошла к концу, а у Чарльза на руках появился диплом с отличием, который мог дать ему замечательную путевку в будущее. Парень сразу же устроился работать в местную клинику, чему поспособствовал его дед, хотя в этом не было необходимости. Его знания в психиатрии удивляли и восторгали других врачей. Несколько лет верной и отличной работы дали свои плоды. Чарльза повысили до заведующего психиатрическим отделением местной больницы. Дед очень гордился своим внуком, совсем позабыв о своем сыне Эдварде, который никогда в жизни не достигал таких высот и успехов. Прошло пару лет беззаботной замечательной жизни, и в семье Фриманов случилось несчастье. Эдвард серьезно заболел и слег, не в силах продолжать работать и следить за достижениями сына. С того момента он больше не вставал, а через пару-тройку месяцев мужчина скончался. Вряд ли можно сказать, что кто-то очень сильно переживал по этому поводу, учитывая, что Август никогда не любил и не признавал своего сына, а Анне Марии всегда было глубоко все равно на своего нерадивого мужа, который был абсолютно ни на что негоден. Вскоре она нашла какого-то жалкого французика и тут же выскочила за него замуж, укатив с ним во Францию. Чарльз остался на попечении у деда, который уже давно потерял свою былую форму. Когда парню было уже за тридцать и он уже давно перестал быть парнем, Август скончался, оставив завещание, где говорилось о том, что все его наследство переходит единственному любимому внуку. Но внук не собирался задерживаться в Англии. Ему было слишком тесно в этой стране, где он знал абсолютно все, поэтому он, распродав часть имущества деда, решил немного попутешествовать. Фриман побывал во многих странах, преподавая в университетах и читая лекции студентам разных учебных заведений. Его темами были литература, искусство и, конечно, же психология, которой он всегда отдавал особое предпочтение. Он был в Испании, Италии, Швейцарии, Германии. Его научные статьи напечатаны и изданы во многих журналах. Его личность стала известна, если не всему миру, то половине точно.
Находясь уже в преклонном возрасте, а именно в 52 года мужчина приезжает в Америку и обосновывается в небольшом городке, носящем название Джексонвиль. Там он устраивается в местную психиатрическую лечебницу Сент-Клерс, где работает и по сей день. Гениальный психиатр, восхитительный психолог, мистер Фриман сразу же получил почитание со стороны коллег, которые знали его по публикациям в научной литературе. Правда, самому мужчине было абсолютно все равно, что там о нем думают идиоты, работающие с ним рука об руку. Для него главной была только одна вещь: чтобы о его темных делах не узнала ни одна живая душа, чтобы никто даже не подумал о том, чем занимался и до сих пор занимается старенький дядюшка Чарльз помимо психиатрии.

Ⅳ. Технические моменты.

● С правилами ознакомился (-лась), обязуюсь соблюдать и не имею претензий к АМС.
Оно у Вас имеется.

● Связь с вами:
У администрации есть связь со мной.

● Пробный пост:

I want to know just how much you hate me so I can predict what you'll do.

Она не верила. Верил он. Действительно верил, что она еще не скатилась в самый низ, не упала в пропасть, откуда уже нет возврата. Впрочем, возможно, он просто хотел в это верить. Несмотря ни на что, до сих пор не потерял надежду на то, что сможет вернуть ее к жизни, сможет заново научить ее чувствовать. И ведь первые шаги к великой цели уже были сделаны. Она его ненавидела. Готова была вцепиться в его глотку мертвой хваткой, как только он отвлечется, расслабится и перестанет ждать от нее удара. Но уж лучше так. Лучше пусть ненавидит всей своей прогнившей душонкой за все, даже за то, что он просто не ушел, не бросил ее подыхать на дороге жизни. Ненависть лучше пустоты, лучше безразличия и безучастия ко всему. Когда-нибудь она поймет, что он для нее сделал. Когда-нибудь поймет и, возможно, скажет спасибо. Хотя ему не нужна ее благодарность. Ему ничего от нее не нужно.
Небольшая потасовка между двоими подошла к концу. Больше не было смысла причинять друг другу физическую боль, наносить точные удары, оставляя синяки и ссадины. Он добился, чего хотел. Она отреагировала. Отреагировала на все. На безжалостные удары, на которые он не скупился, на колкие, резкие, причиняющие боль своей правдивостью слова. Она больше не была той, которой все равно, не старалась абстрагироваться и просто влечь свое жалкое существование, потеряв всякую тягу к жизни, не жалела себя, принимала на себя все, что с особой жестокостью выливал на нее Дилан. Заржавевший, покрывшийся паутиной механизм снова заработал. Она стала чувствовать, как будто пробудилась от забвения, в которое сама себя загнала когда-то.
Пинает его колено, отводит взгляд и отворачивается. Парень усмехается, качает головой и вздыхает. Гордая. Несмотря ни на что, несмотря на то, что стала последним ничтожеством, тем, что уже давно нельзя считать человеком, существовала, как пустая, безликая оболочка, все равно осталась гордой. Не хотела принимать от него помощь, но понимала, что нуждается в этом. Не признавала, но хотела, чтобы он был рядом, чтобы не ушел, не бросил ее, как все остальные. Нуждалась в нем, но отбрасывала к чертям любую мысль, говорящую ей об этом. Не позволяла себе смириться с тем, что без него уже не могла. Слишком уж он стал ей необходим. Как воздух, без которого сушит глотку, рвет легкие, отчего перехватывает дыхание и наступает асфиксия. Удушье. Именно. Она задыхалась без помощи, раз за разом пропадала и терялась в кокаиновом дурмане, прячась, убегая от всех проблем. Она задыхалась без него. Он знал это. Знал, и эта мысль заставляла его самодовольно, нагло улыбаться, несмотря на то, что он сам потерялся. Не знал или не хотел знать, почему все так, почему не ушел, не отвернулся. Ведь он действительно ее презирал. Она настолько опротивела ему своей омерзительной, непозволительной и непростительной слабостью, что он был готов вцепиться пальцами в ее горло и больно сжать мертвой хваткой бульдога, перекрыв доступ кислорода в легкие. Но что-то непонятное, необъяснимое и, наверное, даже пугающее останавливало его. Она не нужна ему слабой. Он хотел ее сильную, прежнюю, настоящую, какой она когда-то была. Почему? Вопрос. Сам не мог ответить на него, поэтому предпочел просто забить, отложить в сторону, спрятать в самый дальний угол своей пропащей черной души до лучших времен, когда более-менее все станет понятно. Странно все это и слишком противоречиво, чтобы быть правдой.
Дилан не отвечает на ее слова, игнорируя ее реплики о том, чтобы он от нее не отворачивался. Не отвернется. Не сможет. Наверное, несмотря на все презрение и отвращение к ее персоне, она все еще была ему дорога. Он клятвенно верил, что в этом убожестве, сидящем около его ног, до сих пор живет та Эффи, какую когда-то знали все. Сильная, независимая, гордая и своевольная.
Девушка поднимается на ноги, подходит к зеркалу и снимает с себя футболку. Молодой человек переводит на нее взгляд, сдвигает брови на переносице и слабо улыбается. Интересно. Изо дня в день она убивала свое тело ударной дозой кокаина, но не утратила своей, может быть, специфической, но все-таки привлекательности. Ужасно истощенное, разбитое, изрядно изношенное, уставшее тело до сих пор не потеряло своей прелести. Впрочем, возможно, у него были странные понятия о высоком и прекрасном. Он не мог похвастаться тем, что любил пышногрудых моделей, будто бы сошедших с обложки глянцевого журнала. Ему нравились совсем другие девушки, необычные, со странным блеском в глазах и далеко не стандартной фигурой. В общем-то, не о том речь.
Он нагло скалится на ее слова о самом драгоценном и качает головой. Забавно. Еще несколько минут назад она была готова разорвать его на куски за то, что он позволил себе то, что не позволял никто, а сейчас не умело пыталась пошутить. Было такое ощущение, что она пытается забыть о том, что произошло, да вот только даже если ей очень сильно этого захочется, она не забудет. Этот вечер навсегда останется вместе с ней, выгравированный, вырезанный, грубо вытесанный в ее памяти.
– А ты, кстати, ничего, – продолжает скалиться Райт, кивая и взглядом указывая на фигуру Торрес. – Правда, на любителя, – снова ухмыляется, прищуривая левый глаз.
Она предлагает ему выпить, а он подозрительно смотрит на нее. Странная она. Черт знает, что творится в ее черепной коробке. Он не всегда мог понять ее и то, что ей руководит, хотя, по большому счету, понимал довольно часто. Впрочем, шатен совсем был не против пропустить пару стаканов виски. Нужно было прийти в себя после всего, что произошло.
Дилан поднимается со скамьи, набрасывает на плечи куртку и поворачивается к Эффи. Никому неизвестно, к чему в итоге приведет этот вечер и что из всего этого получится. Хотя зачем сейчас думать об этом и пытаться заглянуть в будущее? Это совершенно не нужно и бесполезно. Время покажет, удастся ли ей прийти в себя после того, как она довольно долго находилась в абсолютной пустоте и наедине лишь с самой собой и своими мыслями. Пустая, выцветшая и обесцвеченная, как старая фотография, хранящаяся между желтых грубых страниц запыленной старой книги. Но он поможет ей это изменить, поможет снова обрести себя, как бы, возможно, глупо и по-идиотски все это ни звучало.
– Думаю, нам обоим не повредит приличная доза алкоголя в крови, – задумчиво и как-то отрешенно произносит Дилан, смотря напряженным взглядом в пол. Он поднимает голову, широко улыбается, и с хитрым прищуром смотрит на Торрес. – Не только тебе нужно продезинфицировать раны, – парень проводит пальцами по довольно глубокому неприятно щиплющему порезу чуть ниже скулы, из которого мелкими, совершенно незначительными каплями сочится кровь. Вытирает алую жидкость и снова качает головой.
Он еще немного стоит на месте, как будто не решаясь сделать шаг, а затем медленно, шаркающей походкой направляется к двери и выходит, даже не удосужившись подождать Эффи. Догонит. Он знает, что она последует за ним. Теперь всегда будет так. Куда бы он ни пошел. Впрочем, наверное, это слишком утрировано и надумано, чтобы быть правдой, но ведь он ей нужен, а, значит, она будет рядом. Возможно, незримо, не так, как это делают другие люди в обычном понимании этого слова, но все-таки будет.